Сингапур — счастье по плану

В Сингапуре нет: преступности, коррупции, мусора, нищеты и свободы слова. Зато есть: высокие технологии, запрет на жвачку и наказание плетьми.

СингапурВ помешанном на сокращениях Сингапуре ЛКЮ (Ли Куан Ю) — не просто «отец нации». Он ее конструктор, он построил этот город-государство площадью 697 квадратных километров по научной формуле, объединив в определенных пропорциях принципы республики Платона, английской элитарности, непоколебимого прагматизма в экономике и старорежимных карательных мер. И хотя в 2011 году пост министра-наставника, который занимал ЛКЮ упразднен, его видение превалирует в государственном устройстве страны.

Сингапур называют азиатской Швейцарией, и вполне заслуженно. Крохотный островок в малярийном болоте у южной оконечности Малайского полуострова (Малакка) получил независимость от Британии в 1963 году — и за жизнь одного поколения сумел во всем добиться легендарной эффективности. Доход на душу населения выше, чем во многих странах Европы, образование и здравоохранение не уступают западным образцам, чиновники не подвержены коррупции, 90 процентов семей владеют своими домами, налоги относительно низки, тротуары чисты, никаких бездомных или трущоб.

Чтобы добиться такого результата, потребовался парадоксальный баланс между «большим кнутом и большим пряником» («большой палкой и большой морковкой», как говорят сингапурцы). Пряник восхищает: головокружительный финансовый рост, стимулирующий непрекращающееся строительство и потребление. А противовес, кнут, лучше всего выражается в нелепом запрете на жевательную резинку и в наказании плетьми за раскрашивание автомашин. Что же до таких разрушительных явлений, как расовое и религиозное противостояния, они просто не допускаются. И про кражи кошельков здесь давно не слышали. На улицах почти не видно полицейских. По словам жителей, «полицейский сидит у каждого в голове».

Сингапур предлагает свой ответ на величайший вопрос ХХ века: какую цену не жалко заплатить за экономическое процветание и безопасность? Стоят ли они того, чтобы жить в сконструированном по формуле обществе трудоголиков под мудрым руководством бессменной правящей партии? Стоят ли они драконовских законов и подавления свободы печати? Здесь шутят, что правительство контролирует каждый шаг человека, вплоть до того, по фигуре ли подбирают себе платья стюардессы Сингапурских авиалиний.

Немногие здравствующие лидеры — на ум приходят разве что Фидель Кастро, Нельсон Мандела и Роберт Мугабе — в такой же степени повлияли на историю своей родины, как Ли Куан Ю. Он родился в зажиточной китайской семье в 1923 году, пережил британское колониальное правление и жестокую японскую оккупацию, во время которой на острове в середине 40-х годов погибло около 50 тысяч человек. «Хэрри Ли», как его называли в Великобритании, окончил Кембридж, где изучал право, и в 50-х был лидером левого антиколониального движения. Укрепив личную власть в набирающей силу Партии народного действия, Ли стал первым премьер-министром Сингапура и оставался на этом посту 26 лет. Следующие 15 лет он занимал пост старшего министра; пост министра-наставника был учрежден в 2004 году, когда сын ЛКЮ, Ли Сянь Лун, стал премьер-министром.

Ли разработал прославленную «сингапурскую модель», превратив крохотную страну, не имеющую полезных ископаемых, да еще раздробленную этнически, в «Сингапур, Инкорпорейтед». Он сделал английский государственным языком, создал коммуникационную и транспортную инфраструктуры, привлек иностранные инвестиции. Ли сделал правительство суперэффективным, выплачивая высшим чиновникам зарплаты, сопоставимые с доходами топ-менеджеров в крупных компаниях.
Одновременно он жестоко обрушился на коррупцию, которую в итоге и добил. У этой модели — уникальной смеси широких экономических свобод и жесткого контроля над личной свободой граждан — немало сторонников в Китае, России и Восточной Европе.

Сингапур причисляют к восточноазиатским тиграм за быстрый скачок экономики до уровня развитых стран.

Популярное высказывание ЛКЮ: «Чтобы руководить обществом, нужно понимать природу человека. Я всегда думал, что человечество похоже на животный мир. По конфуцианской теории, человека можно исправить, но я в этом не уверен. Его можно дрессировать». Под дрессировкой подразумеваются многочисленные запреты: нельзя мусорить, плевать на тротуары, забывать спускать после себя в общественных туалетах — все это наказывается штрафами и регулярным высмеиванием в газетах. И еще — обучение трудолюбивых от природы соотечественников, которые за несколько десятилетий превратились из лавочников в рабочих высокотехнологичных производств. Поскольку со временем сингапурцы стали «больше лениться и меньше стремиться», «великий Ли» пригласил китайских иммигрантов. В итоге сегодня получается, что каждый четвертый житель Сингапура был рожден за его пределами.

Жизненные приоритеты сингапурцев можно было бы обобщить одним словом — «киасу», которое означает «страх потерять». Школьников с десяти лет начинают делить на группы по результатам тестов (группы «специальная» и «экстренная» — высший уровень; «нормальная» — путь для будущих рабочих и обслуги), таким образом сея в душах учеников семена киасу, прорастающие в итоге блестящими инженерными достижениями. Но в мире киасу сладость победы не бывает полной — за ней неотступно следует страх. Когда порт Сингапура, самый оживленный в мире по части контейнерных перевозок, в 2005 году уступил Шанхаю по общей грузоподъемности, это стало национальной трагедией.

Поощряется «спаривание подобных», т. е. для улучшения родословной выпускники колледжей должны жениться только на выпускницах колледжей. Но, пожалуй, самая серьезная проблема страны вызвана сверхуспешной кампанией по сокращению рождаемости, проведенной в 70-е под лозунгом «Два ребенка хватит». В итоге сегодня сингапурцы попали в зависимость от притока иммигрантов. Возможно, это и есть фатальная ошибка сингапурской модели.

Сингапур

Этнические районы Сингапура появились как результат плана по адаптации новых иммигрантов через национальные гетто. Сейчас эти районы утратили свое былое значение, но остаются культурными центрами, где продаются национальные товары и работают национальные рестораны.

В мой последний день в Сингапуре, взойдя на холм заповедника Букит-Тимах, я вспомнил слова ЛКЮ о том, что люди злоупотребляют свободой. Его основной аргумент в споре с США: право делать то, что хочется, позволяет кому-то совершать неблаговидные поступки за счет порядочного общества. В Сингапуре говорят: что хорошего в этих западных правах и свободах, если ночью там страшно выйти на улицу? На вершине холма меня встретила проволочная сетка с табличкой «Охраняемая территория», на которой был изображен солдатик, целящийся винтовкой в человечка с поднятыми руками. Когда я позже рассказал об этой табличке сингапурскому психиатру Келвину Фоунсу, он улыбнулся: «Видите, какой прогресс! Всего несколько лет назад на табличке парень лежал на земле, уже застреленный».

Интернет, величайший двигатель перемен, подбавил кибернетического дегтя в авторитарную бочку меда. Впрочем, по мнению прагматика Ли, запретившего журнал «Плейбой» еще в 1960-е, попытки цензурировать Интернет бессмысленны. Ересь просачивается и вот молодежь начинает все больше сомневаться. Не знаю, по этой ли причине, но оппозиционная Рабочая партия увеличила присутствие в парламенте на целых 6 мандатов во время последних выборов в 2011. Кто знает, может быть подует ветер перемен, а может, это всего лишь карнавальная маска однопартийной системы.

Марк Джекобсон | National Geographic


Метки: азия, сингапур

Comments are closed.