Лекарство – кукольный театр

Так называется книга психологов Ирины Медведевой и Татьяны Шишовой, сопредседателей Международного общества артпедагогов и арттерапевтов «Метаморфоза» и талантливых детских писательниц. Их пьесы ставят многие кукольные театры. Однако в книге речь идет о театре несколько ином. Лечебном. Правда, дети, которые приходят туда, этого не знают — роли артистов им больше по душе, чем положение пациентов. Вот что рассказывают авторы о своем методе лечения детей-невротиков.

Дети, с которыми мы имеем дело, называются “пограничными”. У них не очень понятно, где кончается дурной характер и начинается болезнь. Они как бы на грани между тем и другим.

Понаблюдаем повнимательнее за большим сборищем детей. К примеру, на елочном представлении.

Вот мальчик, который стоит позади всей толпы и, судорожно стиснув мамину руку, смотрит в пол. Мама и так и сяк уговаривает его поучаствовать в общем веселье, сама вымученно веселится, чтобы подать ему пример. Но он в ответ только набычивается и бурчит: “Пойдем домой, надоело».

А в самой гуще толпы вы можете увидеть другого мальчика. Он так взволнован, так захвачен зрелищем, что утратил над собой контроль: лихорадочно грызет ногти или по-младенчески сосет палец.

Теперь обратите внимание на веселую девочку у самой елки. На первый взгляд , она кажется вполне благополучной — отвечает на вопросы, жаждет рассказать стишок или спеть песенку, громко смеется. Все бы хорошо, только мама почему-то каждые десять минут водит ее в туалет и на всякий случай держит наготове сменные колготки.

Казалось бы, что общего между этими детьми?

А общий у них диагноз: все трое — классические невротики. Если ребенка-невротика привести к врачу, он скорее всего пропишет какой-нибудь психотропный препарат и скажет на прощание: “Ребенок у вас трудный. Будьте с ним очень осторожны.” Но лекарство зачастую, кроме повышенной сонливости, ничего не дает, а что значит “быть очень осторожными” — этого, скорее всего, не ведает никто. И растерянная мама остается один на один со своим чадом, изнуряя его то неумеренной строгостью, то неумеренной лаской. А ребенок по-прежнему не может найти адекватный контакт с миром. И скоро, очень скоро почувствует себя чужим не только на новогоднем празднике, но и вообще “на празднике жизни”…

Что же стоит за детскими страхами, агрессивностью, тиками, энурезом (ночное недержание мочи), на какую скрытую “поломку” указывает тот или иной очевидный симптом? И как наладить поломанный механизм, не повредив при этом другие его детали?

Основополагающий принцип нашего метода — это не лечение отдельного невротического симптома или симптомов, а стремление гармонизировать деформированную психику в целом. Мы уделяем основное внимание особенностям конкретной личности, не справляющейся с какой-либо ситуацией. В конце концов очень многие дети переживают испуг, ссоры родителей, уход отца из семьи, отчасти лишаются родительского внимания, если в семье появляется малыш. В общем, мало ли что случается в жизни детей? Но одни переживают то или иное событие без ущерба для психики, а другие становятся невротиками.ребенок-невротик

Эта внутренняя поломка названа нами патологической доминантой. Конечно, нервный ребенок — это, как правило, “букет” поведенческих изъянов. И чем сложнее случай, тем этот букет пышнее. И если патологическая доминанта определена правильно, невротические симптомы постепенно сходят на нет. Лишний раз это очевидно на примере заикания. Поскольку родители заикающихся детей очень зафиксированы на этом речевом недостатке, то мы давали детям соответствующие упражнения. Результаты оставляли желать лучшего, и мы дав себе последний шанс, стали заниматься только коррекцией поведения ребенка, не давая ему никаких логопедических заданий, то есть совершенно не фиксируясь на его речи. Тут-то и были получены хорошие, а иногда и просто блестящие результаты!

Наш маленький “кукольный театр” нам помогает. Скажем, как мы обычно распознаем в застенчивом ребенке скрытого лидера? Ребенок, в непосредственном контакте с нами проявлявший робость, заходит за ширму и… картина резко меняется: кукла-персонаж разговаривает с нами бойко, без затруднений отвечает на вопросы, свободно фантазирует и т. д.

Но не обязательно ребенок “выдает себя” при первой встрече. И даже если он по-прежнему держится застенчиво, не хочет показать театральный этюд, скорчить по нашей просьбе смешную гримасу или принять участие в общей игре — все равно, увлекшись происходящим, он не в силах скрыть свои истинные притязания. На его лице может отразиться недовольство, когда мы похвалим кого-то другого, или в разгар интересной сценки он демонстративно повернется к ширме спиной. А на уговоры мамы вдруг с неожиданной для такого тихони властностью замахнется на нее маленьким кулачком.

Или, как можно выявить в качестве доминирующего признака страхи, если они открыто не проявляются и потому не замечены родителями? Во-первых, следует внимательно наблюдать за таким ребенком, когда зайдет речь о чем-то страшном (например, о ночных кошмарах, об уколах или о привидениях). Во-вторых, можно дать ребенку диагностические этюды. Допустим, он лег спать, и вдруг ему показалось… (Что? Пусть придумает сам.) Он… (Что сделал? Пусть тоже придумает). И, в-третьих, имеет смысл попросить малыша нарисовать свои сны. Один из таких мальчиков, упорно демонстрировавший на занятиях воинственно-героические образцы поведения, принес нам сразу три тетрадки, в которых изобразил в виде комиксов такие ужасы, что нам самим стало страшно. Там были и змеи, и пауки, и бандиты с разнообразным оружием, и фантастические чудовища. А мать жаловалась вовсе не на страхи, а на негативизм по любому поводу.

Pages: 1 2


Метки: внимание, медлительность, недержание, пессимизм, поведение, симптом, уверенность, характер

Comments are closed.