Вольф Мессинг — божий дар или проклятие

Вольф лежал на кровати — старый, одинокий, несчастный человек, и в который раз вспоминал, вспоминал, а порою даже “переживал” свою долгую и такую странную жизнь.

Вот звон металла, всплеск, обжигающе холодная вода — так его отучали от лунатизма: ставили около кровати таз с ледяной водой, мальчишка спотыкался, падал в таз, истошно орал и просыпался.

Вот совсем еще нестарые родители собирают клубнику — мама, такая красивая, а отец улыбается, что бывало совсем нечасто. Старший Мессинг всем средствам воспитания предпочитал розги. Мать была очень набожной, и именно она подарила Вольфу молитвенник. Мессинг не считал себя верующим, но именно благодаря этой истрепанной книжечке в матерчатом переплете он начал задумываться о Боге, потому что твердо помнил: однажды ему явился посланник Божий: он был огромный, волосатый, закутанный в белые одежды. И он молвил, сверкая огромными глазами: “Сын мой! Я послан тебе свыше предречь твое будущее служение Богу. Ты должен пойти в ешиву, и Богу будет угодна твоя молитва”.

Маленький Вольф удивился тогда, потому что воля Божья полностью совпадала с волей его сурового отца: тот давно уже сказал сыну, что тот пойдет в духовное училище, чтобы стать раввином. Юный Мессинг подчинился воле отца.

Но… Ему была уготована другая судьба, он сам еще не знал об этом, но учиться в хедере, а потом в ешиве он больше не мог. И сбежал: впрыгнул в вагон третьего класса проходящего поезда и спрятался под лавкой. Вскоре в вагоне появился кондуктор. Вольф лежал, обливаясь слезами, трясся от страха и от жалости к себе, представляя, как его выкинут из поезда, и он, если не разобьется, то потом все равно умрет с голоду. А родители? Они тоже умрут от позора, потому что их сын прихватил с собой кружку с пожертвованиями из синагоги. Но, будучи таким трясущимся и несчастным, Вольф все же не жалел, что сбежал: он твердо решил ехать в Берлин. Почему в Берлин? Он и сам не знал… Кондуктор заглянул под лавку. В полном отчаянии Вольф вылез и протянул кондуктору грязный обрывок старой газеты. Мессинг буквально жег глазами кондуктора, и тот, усмехнувшись, сказал: “А зачем с билетом под лавку забиваться?”

Так сам Вольф Мессинг узнал о своих способностях. Он все-таки доехал до Берлина, именно там, практически без всякой учебы, началась его биография — мага? волшебника? предсказателя? безумца?

Еще вчера затюканный мальчик Вольф Мессинг жил в тихом польском местечке Гура-Кальвария под присмотром родителей, а сегодня он — гвоздь программы в берлинском паноптикуме: он лежит в стеклянном гробу, протыкая себя на глазах у зрителей длинными острыми иглами. В те минуты он приказывал себе отключать мозг и боль — и он ничего не чувствовал, только потом, после представления удивлялся, обнаружив у себя довольно глубокие, но почти зарубцевавшиеся раны. А ведь его появление в паноптикуме тоже было фантастическим.

Приехав в Берлин (кстати, по дороге его ограбили), он пошатался по улицам, а к вечеру просто рухнул, потеряв сознание от голода и усталости. Его отвезли в полицию, оттуда в больницу, а из больницы в морг, так как он не подавал признаков жизни. Но и тут Мессингу повезло: его “труп” достался добросовестному студенту — тот, осматривая тело, обнаружил, что у “мертвеца” еле-еле бьется сердце. На счастье Мессинга, после морга он попал в руки знаменитого берлинского психиатра Абеля. Во время лечения он начал замечать у мальчика удивительные способности: он заставлял себя спать ровно столько, сколько было необходимо для поднятия сил, он запросто угадывал имена и возраст студентов, он заранее знал, что принесут сегодня на обед.

Абель начал занятия с Вольфом. Абель отдавал ему мысленные приказы, а Мессинг не просто угадывал, что именно хочет его учитель, но и выполнял их: отыскивал в печке, в куче золы маленькую серебряную монетку, заходил в соседнюю палату и вытаскивал у лежачего больного из-под тюфяка ассигнацию, которую подсунул туда его сосед по палате, стащив купюру из сумочки медсестры. Он уже умел читать чужие мысли, и от этого ему иногда становилось жутко. Он пугал крестьянок на рынке, предрекая им хорошую торговлю или большой урон. Его стали считать гоблином. В то время он получал по 5 марок в день и считал себя богачом. Дальше — больше.

Делая себе рекламу (он был как бы зачинателем рекламной индустрии), Вольф ездил по городу на автомобиле с завязанными глазами, точно соблюдая правила уличного движения, останавливаясь у светофора. Но самым невероятным было то, что однажды он вышел из автомобиля, подошел к замешкавшейся старушке, взял у нее тяжелую корзину и перевел ее на другую сторону — и все это с завязанными глазами. О нем заговорили, его слава докатилась до Москвы, Варшавы и до его родного Гура-Кальвария. Но чем он гордился больше всего, это тем, что он смог посылать родителям деньги — его гонорары все увеличивались. Старики утешились и простили своего непутевого сына, хотя в душе считали, что он занимается греховным делом. Что не мешало им хвастаться перед соседями письмами и открытками, приходившими из Лондона, Парижа, Буэнос-Айреса.

К Вольфу Мессингу пришла поистине мировая слава. Он обосновался в Москве, снимал шикарные номера в лучших гостиницах, общался с известными людьми: учеными, артистами, художниками. Незабываемыми были встречи с Эйнштейном и Фрейдом, которые живо интересовались его способностями. Они — признанные гении — а кто он? Гений, злодей, посланник Божий? Он помогал распутывать, казалось бы, совершенно “тухлые”, по выражению МУРовцев, дела, точно указывая явки преступников.

Pages: 1 2


Метки: Вольф Мессинг, депрессия, лунатизм, сознание

Comments are closed.